Кричев стал второй Родиной

Как семья оказалась в Кричеве? Иван Тихонович Пелагейкин рассказал, что сюда перевели отца. После окончания БГСХА в 1955 году в Кричев приехал и он.

– Кричев для меня – родной город, – рассказал Иван Тихонович, – хотя родился я на Донбассе. Мой отец, Тихон Терентьевич, и мать, Вера Семеновна, родом из Чериковского района, деревня Езеры. Во время советско-польской войны, а это был 1920 год, отец добровольцем ушел в Красную Армию, а затем был направлен на работу в милицию. До Великой Отечественной войны служил в Украине. Донецк тогда назывался городом Сталина. На станции Москино, что в Макеевском районе, жили и работали мои родители. Там 28 марта 1930 года я и родился. Отец сначала служил прос­тым милиционером, затем окончил Киевскую школу милиции и был направлен в Винницкую область, город Немиров, а затем – город Литин. После присоединения Западной Украины семья пере­ехала в Черновцы, где отец служил замес­тителем начальника городского отдела милиции. В это время я учился в четвертом классе. Черновцы находились в семи километрах от границы, так что все знали, что дело идет к войне. Об этом говорили отцу знакомые пограничники. Да и слухи ходили упорные. Правда, говорили, что немецкие войска концентрируются на границе, чтобы уберечься от налетов английской авиации, только в это никто не верил. Однажды мы проснулись утром и увидели, что появились очереди у магазинов. Что такое? Среди людей пробежал шепот: «Война, война». И действительно, вскоре объявили, что началась война. Мы жили почти в самом центре города, на улице Русской. И по нашей улице вдруг поехали полуторки с женщинами, детьми в кузове. Лица женщин были заплаканными, тогда мы поняли, что это эвакуируют семьи пограничников. Отца ранним утром 22 июня 1941 года вызвали в отдел милиции. Затем он ненадолго заглянул домой и сказал, чтобы мы собрали самые необходимые вещи и готовились к эвакуации, мол, за вами заедут. Я был паренек любознательный и все время выглядывал в окно. Правда, старшие говорили, чтобы я не подходил к окну, но я не мог удержаться. И вижу, что на нашей улице остановились связисты, разматывают провод, видимо, налаживают связь. По небу, словно воронье по осени, летели большими «стаями» немецкие самолеты. Затем за нами приехали милиционеры на полуторке. Нас отвезли в здание милиции. Прятались мы в подвале. Здесь уже находились семьи милиционеров. Сидели в темноте, так как освещения не было. Утром следующего дня нас посадили на полуторки и отвезли на железнодорожную станцию, где уже стояли заполненные людьми товарные вагоны. Наши пожитки забросили в вагон, а за ними – и нас. Как-то забрались в переполненный вагон и мать с тетей. В семье было трое детей. Крики, плач, суета. Сердитые взрослые покрикивают на нас, детей, мол, замолчите. И началась наша долгая дорога в тыл. Состав шел очень медленно, пропуская поезда, идущие на фронт. Куда нас везут, никто не знал. Приезжаем на станцию, а там только закончился налет немецкой авиации. Как только наш состав отошел от станции, снова бомбежка. Но нам повезло – ни разу не попали под бомбы. В Виннице, других украинских городах на вокзал приходили комсомольцы и приносили для нас, эвакуированных, компот, кисель, хлеб, булочки, так что мы голодными не были. Что там, на фронте, где наш отец? Этого мы не знали. Едем, вдруг поезд останавливается, затем без предупреждения трогается – и снова путь в неизвестность. «Нас не туда везут», – говорит мать, и мы высаживаемся на станции Купянск, что в пятидесяти километрах от Харькова. Подходит милиционер. Мать говорит, что нам нужно в Белоруссию, а нас везут совсем не туда. Тогда подошел еще один милиционер и говорит по секрету: «Садитесь в любой эшелон с эвакуированными и поезжайте, куда везут. В Минске уже немцы!». Мы снова сели в вагон одного из составов и отправились дальше. Как оказалось, эшелон шел на Куйбышев. А навстречу нам все время идут эшелоны с мобилизованными и военной техникой. Наш товарняк все время останавливается и пропускает их. Потом поезд, в котором мы находились, переехал по мосту через Волгу и остановился на узловой железнодорожной станции Кинель. Мать говорит: «Выгружаемся, мы дальше не поедем». Так мы оказались на незнакомой станции. 22 дня были в пути. Здесь нас определили в дом, где жила семья железнодорожников. Это были очень хорошие люди. В семье было двое ребят, один чуть постарше меня, второй чуть младше. Мы с ними ходили на реку, которая также называлась Кинель, и видели, как все время по мосту идут железнодорожные составы с военной техникой. Кто-то нам рассказал, что Брестская крепость еще сражается. А потом пришла весть, что немцы взяли Киев. Все время на станцию прибывали новые и новые эвакуированные, и всех нужно было разместить. Нас отправили на подводе в деревню Царевщина. Определили в один дом, где мы прожили две недели. Мать определили на работу в колхоз. Тетя была по профессии нормировщица, поэтому ее взяли работать в правление колхоза. Сына хозяина нашего дома призвали на фронт, а его жена переехала в Куйбышев. Вот нас и переселили в дом, где раньше жила эта семья. Я ходил в школу в соседнюю деревню, которая называлась Большая Царевщина. Когда наступили холода, не смог больше ходить в школу, так как теп­лой одежды у нас не было. Чтобы не отстать от своих сверстников, еще раз пошел в четвертый класс начальной школы, которая находилась в деревне, где мы нашли пристанище. Где отец, мы не знали. Чтобы отыскать хоть какие-то сведения о нем, написали письмо в Москву. И однажды пришел ответ, в котором сообщалось, что отец воюет на Северном Кавказе. (Он был награжден медалью «За оборону Кавказа».) В эвакуации наша семья находилась до конца 1943 года. В это время отца назначили начальником 11-го отделения милиции Харькова, который был уже освобожден от гитлеровцев, и он взял нас к себе. Пятый-шестой класс я закончил в Харькове, седьмой-восьмой – в городе Боровая Харьковской области, куда перевели на работу отца. Мать очень хотела переехать на родину. По ее предложению семья отправилась в Чериков. Отца назначили начальником районного отдела милиции. Когда семья еще жила в Харькове, я поступил в автодорожный институт. В связи с переездом в Белоруссию перевелся в Горки, где получил специальность инженер-механик.
Как семья оказалась в Кричеве? Ветеран труда рассказал, что сюда перевели отца – он возглавил районный отдел милиции. После окончания Белорусской сельскохозяйственной академии в 1955 году в Кричев приехал и он. Устроился на работу во вторую Кричевскую МТС (Зайцева Слобода). В 1957-м перешел в техническое училище № 5, где преподавал. В 1959 году Ивана Пелагейкина пригласили на завод резиновых изделий – нужен был начальник конструкторского отдела.
…Беседуем с Иваном Тихоновичем, сидя на скамеечке в парке Победы. Выглянуло солнышко, тучи рассеялись, и в парк пришли мамы с детьми. Прогуливаются по аллее парка и люди пенсионного возраста.
Собеседник рассказывает, что, когда с женой переехал в микрорайон Сож, здесь было только восемь домов. На мес­те центральной части парка Победы – болото, где росли камыши, а осенью образовывалось озеро. Здесь зимой катались на коньках. В то время попасть в рейсовый автобус, который ходил на поселок цементников, было очень непросто. Поэтому на работу приходилось ходить пешком через цементный завод. Чтобы преодолеть болото, приходилось надевать сапоги. Затем через парк уложили пешеходную дорожку из плит. Вспоминает Иван Тихонович, как строился Курган Славы. Тогда заводу резиновых изделий поручили сделать звезду, которая будет венчать обелиск на вершине Кургана Славы. Шаблон был выполнен конструкторским отделом, а над воплощением проекта в металле трудился опытнейший слесарь завода Александр Иванович Скороходов. Звезду изготовили из нержавеющей стали, она и сегодня венчает обелиск.
Иван Тихонович трудился на заводе резиновых изделий до 1990 года, пока не подошло время пенсионного возраста. Говорит, что работа ему была по душе – всегда хотелось создавать что-то своими руками. В отделе работали конструкторы-­универсалы. Могли спроектировать все необходимое заводу – от пристройки к механическому цеху до системы вентиляции. Словом, конструкторская служба на заводе была востребована. И всегда в гуще заводской жизни – Иван Тихонович Пелагейкин. За профессионализм, большой вклад в развитие завода он награжден орденом Трудового Красного Знамени.
Всегда рядом с Иваном Тихоновичем ­– жена, Капитолина Васильевна. Вместе супруги прожили большую жизнь, вырастили и воспитали двоих детей. Иван Тихонович и сегодня интересуется всем, что происходит в стране и мире. Он – участник различных встреч, в том числе и с молодежью. Что хочет пожелать молодым?
– Сегодня у молодежи все возможности проявить себя, нужно только не лениться – овладевать знаниями, – говорит ветеран труда, – получать хорошую профессию и успешно трудиться на благо своей Родины.
Владимир Далецкий.

Добавить комментарий