И тогда приходит ночь…

И тогда приходит ночь…Рассказ

Живу в небольшом домишке на тихой улочке заводского поселка. Скучно одному, а иногда, когда за окном лютует непогода или на городок ложится темная, бездонная ночь, бывает и страшновато. Иногда кажется, что кто-то скребется в окно. Тогда легкая жуть пробегает холодком по спине. Не включая свет, осторожно заглядываю за штору. Это ветка вишни, растопырив пальцы-листья, скребется в окно. Тьфу ты! Чего только не почудится. С тех пор, как умерла моя мать, мне все время кажется, что по ночам кто-то заглядывает в окно. Кажется…
Но однажды в окно постучали… Сквозь сон я услышал это и похолодел от страха. Я все еще не верил, что это не во сне, а на самом деле. Но осторожный стук повторился снова. Ежась от холода и страха, сползаю с кровати и босыми ногами ступаю на холодный пол. Осторожно прокрадываюсь к окну и сбоку заглядываю за штору. Делаю все это с накатывающим ужасом от того, что мне предстоит увидеть. За окном тень. Жуть какая! Резко отступаю от окна и застываю, со страхом озираясь в темноте. В комнате мы вдвоем – только я и темнота. Она сгущается, словно обволакивая, окружая и удушая. 
Снова стук – уже более громкий. Я вздрагиваю, но потом успокаиваюсь – таким настойчивым может быть человек. Включил свет и резко отдернул штору. Вижу: к стеклу приблизилась какая-то страшная маска. Сердце замирает от страха и в бешеном темпе снова пускается вскачь, отдаваясь в висках теплой болью. Но через мгновение соображаю, что это обычный человек, лицо которого из темноты высвечено резким светом. Лицо улыбается. Теперь узнаю. Это мой сосед Семен – живет через три дома. Чего это он приперся посреди ночи. Бросаю взгляд на часы, мерно отстукивающие на стене секунды, и сам себе удивляюсь – три часа! Сквозь стекло не очень хорошо слышно, но можно разобрать, что мой сосед просит впустить его.
Чего ж, можно и впустить – я человек гостеприимный. Влезаю в спортивные брюки, набрасываю рубашку и, стуча тапочками, направляюсь в прихожую. Останавливаюсь у двери и жду. Слышу шаги, тогда отпираю. Несмотря на осеннюю пору, сосед мой одет довольно легко. Он мимо меня просачивается в прихожую, как-то испуганно оглядываясь.
— Заходи, заходи, — довольно браво приветствую я незваного гостя. 
Семен переминается с ноги на ногу, потом снимает запачканные в грязь тапочки и босяком шлепает по полу на свет, который горит в моей комнате. Гость присел у стола, машинально перебирая засохшие хлебные крошки. Я сел на кровать, позевывая. Что за историю предстоит услышать? Семен, конечно, выпивает, но не до такой же степени, чтобы прибегать за «бухалом” в середине ночи.
— Так можно я у тебя переночую? – мямлит мой незваный гость, просительно глядя мне в глаза.
— Чего там, — соглашаюсь я, — ночуй. 
Согласитесь, человек не побежит из своего дома к соседу с просьбой переночевать без достаточно веской на то причины.
—  Можешь ложиться в гостиной, — говорю я, посматривая на часы, – завтра на работу. 
— Если можно, я лучше лягу здесь, на диванчике, — мямлит гость.
Бровь у меня вопросительно поднимается, но слово гостя – закон.
— Ложись, — соглашаюсь я, потом добавляю: – Только не обессудь, постельных принадлежностей предложить не готов, так что придется тебе спать на диванной подушке и укрываться пледом. Коротковат он, правда, но…
Гость замахал руками: «Ничего-ничего, мне и так хорошо», и стал быстро устраиваться на ночлег на продавленном диванчике, который стоит в моей комнате напротив кровати.
Я, позевывая, отправился выключать свет. Когда выключатель щелкнул, в комнате воцарилась темнота. Наощупь добрался до кровати и, как был в одежде, юркнул под одеяло – холодно.
Поудобней устроился на подушке, укутался одеялом и приготовился видеть сны. Но сон не шел. Я ворочался, вздыхал, сожалея о том, что завтра невыспавшимся пойду на работу. Мой гость тоже крутился на диванчике, видимо, сон бежал и от него. 
— Так что у тебя стряслось? – спрашиваю, вдоволь покрутившись на кровати, ставшей каким-то жестким, каменным ложем.
— Да уж, стряслось, — мямлит мой гость.
— Рассказывай! – на правах хозяина распоряжаюсь я. 
Гость заворочался на диване, словно собираясь избежать разговора, но потом, после длинной паузы, начал свою исповедь:
— Ты знаешь, месяц назад умерла моя мать. Я с ней особенно-то и не ладил, а перед этим, ну, совсем поссорился. Накричал на нее…
Пауза. Да, я помнил его мать – бойкая старушка. Доставалось ей от сыночка – любителя заглядывать в бутылку. 
— Можно, я закурю. Я в форточку, — вдруг попросил гость.
Я неохотно согласился – спать в прокуренной комнате… В темноте Семен встал с диванчика, отозвавшегося звоном старых пружин, подошел к окну и отодвинул штору. Скрипнули завесы форточки, и с улицы послышался тихий стук дождя по листьям. Вспыхнула спичка, выхватив из темноты острый нос и губы с сигаретой. Потом зажегся светлячок сигареты, ярче разгоравшийся при затяжке. Мой гость глубоко затянулся и выпустил струю дыма в форточку.
— Сразу после похорон, — вдруг неожиданно продолжил он свой рассказ, — я спал как убитый. Выпил лишнего. Проснулся от ощущения, что меня кто-то душит. Хочу вздохнуть – не могу. Хочу пошевелить руками — не могу. Думаю, спросонья почудилось, нет, в самом деле кто-то навалился на меня в темноте и душит. Я еле вырвался и еле отдышался. Подбежал к выключателю – щелк, а в комнате никого. Думаю, спьяну померещилось. Допился до «белочки”. Пошел, попил воды — и в постель. Только задремал – чувствую, что-то тяжелое опять навалилось мне на грудь. Словом, больше я в эту ночь не уснул. Я уже забыл о ночном происшествии, но на следующую ночь, как только уснул, кто-то сбросил меня с дивана. Я в ужасе проснулся – никого. Но с этого времени это «нечто” не дает мне ночевать в доме. Все начинается часиков в 11 вечера. Чувствую, как воздух в доме сгущается, на меня находит беспричинный страх. Стоит только кому-то в это время направиться ко мне в гости, как ужас отступает. Точно, звонок в дверь – приятель приплелся. Но потом начинается все опять. И снова меня часиков в 12 с дивана, на котором я сплю, сбрасывает. А потом вижу боковым зрением какие-то светящиеся точки… Однажды так штукатуркой из угла шибануло, словно выстрел из пистолета. И еще. Как только наступает ночь, кот мой с остервенелым мяуканием — к двери, мол, выпусти. Если не пускаю, воет и носится по комнате, пока не открою дверь. И тогда начинается светопреставление. Спать невозможно. Что я только ни делал – и друзей к себе водил, и напивался до беспамятства. Нет, часиков в двенадцать сбрасывают меня с дивана. Где только ни пришлось мне ночевать – и на вокзале, и у приятелей, словом, в бомжа превратился. Вот и к тебе постучал. — Гость умолк, захлопнул форточку и лег со скрипом на диван. 
Что тут скажешь. Я лежал, прислушиваясь и всматриваясь в темноту. Хорошо, что в эту ночь есть у меня гость. Незаметно уснул. 
Наутро, когда зазвенел будильник, с трудом продрал глаза. Незваного гостя уже не было. Я стал собираться на работу. А вечером мне вспомнился рассказ Семена… Еще долго он не выходил у меня из головы, и еще долго, ложась спать, я оставлял включенным ночник. Да, за каждый поступок будет расплата…
                                              А. Алексеев.

Добавить комментарий