Учила и училась

Я — учительница начальных классов. Все предметы веду сама, не только основные, но и пение, и рисование, и физкультуру, и труд. В те годы так было.

 

(Воспоминания о работе в школе 
в 60-80-х годах прошлого столетия)

Я — учительница начальных классов. Все предметы веду сама, не только основные, но и пение, и рисование, и физкультуру, и труд. В те годы так было.
В новом учебном году у меня будет первый класс. Один выпуск начальных классов я уже сделала. Хороший был выпуск. В четвертом классе дети были уже настоящие орлы, настоящие советские школьники. Все как один пионеры, активные, веселые, с ними — хоть куда. Жаль было расставаться. В конце учебного года ходила с ними в лес отдохнуть на природе. Собрались часов в десять утра возле школы. Одеты по-летнему, с рюкзачками и пакетами, где перекуска хорошая: хлеб, сало, огурцы соленые, яйца вареные, компоты в бутылках из-под водки. Тогда не было воды и напитков в магазинах, и пластиковых бутылок не было.
Собрались, шутим, радуемся наступившей свободе от уроков. Тут подбегают задержавшиеся три дружка в одинаковых кепочках, а потом  снимают кепки и хохочут: «Смотрите, мы — Саиды!». Все тоже смеются и удивляются, как это они рискнули постричься под «ноль». А тут как раз недавно фильм прошел «Белое солнце пустыни», и всем запомнился лысый Саид.
Ну, посмеялись, собрались и пошли к железнодорожному мосту через Сож. Чтобы попасть в лес, надо было перейти Сож. В те же годы через железнодорожный мост еще разрешали ходить, но надо было внимательно прислушиваться, не идет ли поезд. Прислушались, идем по доскам, что на обочине, уже скоро мост заканчивается, первые в строю уже сбежали на тропку, что вдоль линий, а тут грохот, на мост поезд влетает. Дети бегом-бегом вперед и сбежали с моста, а я иду последней, о себе уже не думаю, а только слежу за ними, как они там соскакивают на тропинку.
Грохот на мосту страшный, ветер. Я прижалась к перилам, полы плаща держу и глаза зажмурила. Но вот тише-тише, поезд удаляется. Вижу, дети мои высыпали на мост и смотрят, жива ли я. Жива, все нормально, но испугалась. И подумала: «А если бы что-то случилось со мной или с кем другим? Нет! Больше так рисковать не буду, а то смелая, вечно всюду одна с классом, никого не хочу в помощь».
В лесу было хорошо. И пели, и в игры разные играли, и костер жгли, сало жарили, хлеб жарили, веселились от души. Собрались уходить. Пересчитались. Кого нет? Нет троих «Саидов». Что такое? Где они? А тут кто-то сказал, что мальчишки затеяли игру «Лови Саидов». Вот они и убежали. Давай мы их звать, искать, но нет нигде. Что делать?
Разбились на группы, разошлись в разных направлениях. Идем, кричим, лес гудит, а их не слыхать. Вернулись все назад к костру, стоим, размышляем, что делать… Кто-то сказал: «Наверное, они в болото попали, а оттуда не выбраться». Струхнула я сильно, а виду не подаю. Верилось, не может такого быть, найдутся. И нашлись. Идут наши «Саиды», хохочут. Специально зашли вперед, на выход, туда, куда бы мы даже не подумали. Сидели и ждали, когда мы из леса выйдем.
Ну вот, все хорошо закончилось. Долго еще стояли у школы, прощались. Пели свою любимую пионерскую песню «Взвейтесь кострами, синие ночи», вспоминали наше стихотворение, которое все вместе сочиняли в первом классе:
Первый раз пришли мы в школу
Тихие, несмелые,
На учительницу смотрим
И на парты белые.
Как нам хочется учиться
В этой школе дорогой,
Сердце радостно стучится
И не хочется домой.
Потом вспоминали разные эпизоды из школьной жизни, смеялись, радовались и грустили. Я расставалась с любимыми моими учениками, а они — со своей первой учительницей.
Я и сейчас помню этот свой выпуск: представлю классную комнату с партами и начинаю от первой, стоящей у окна, мысленно их усаживать: кто с кем тогда сидел и кто за кем. Хороший был выпуск. Мне казалось, что больше таких ребят у меня уже не будет.
Все лето я думала о том, какие же новые дети придут в первый класс? Многих я знала, потому что поселок наш не очень большой. Знала наверняка, кто из них будет учиться хорошо, а кто —  слабо. Мы, учителя, определяли это по семьям. Если из какой-то семьи дети уже себя зарекомендовали хорошо, то у нас была надежда, что и другие, младшие, из той же семьи будут учиться нормально, главное, родители там ответственные.
Итак, мысленно я себе уже в класс набрала Колей, Ваней, Ирин, наверное, больше десятка, которые, как я считала, будут у меня круглыми отличниками. А это же мне будет  честь и хвала. Чем больше отличников, тем и учительница лучше. На педсоветах ее хвалят, в пример другим ставят. Мы это так хорошо знали, поэтому к концу четверти научились себе подкреплять авторитет.
Оценки хитренько выставляли, чтобы троек поменьше, пятерок побольше, а двоек, чтобы вообще не было. На второй год оставлять детей не разрешалось, так что троечка спасала от разборок на педсовете, где новая завуч всегда говорила: «Это не ученик плохо учится, это вы плохо учите. Будем рассматривать вопрос о вашем пребывании к школе!». Мы, бедные учительницы начальных классов, страшно этого боялись. Учителя старших классов, так те не боялись, у них всегда было на кого, на чьи недостатки указать. Конечно же, на нас, на начальную школу.

Добавить комментарий