Ну и земляки!

Ну и земляки!
Не знаю, как вам, но мне иногда так захочется приехать на малую родину, к землякам, в ту деревню, где прошло голодное военное детство. Тогда бросаю всю работу, сажусь в свой старенький «Москвич» и еду к ним повидаться, поговорить, посмотреть друг на друга. Однажды, подъехав к магазину, встретил друга детства, с которым вместе пошли в первый класс и делали в его избе на притолоке дверей отметки, кто кого перерос, ходили на реку купаться, только в юности мы расстались. Он остался в деревне, а я уехал учиться в город. Поздоровались, и он меня спрашивает:
— Ты помнишь Егора Панаскина?
— А чего не помню, вместе в первый класс ходили.
— Так вот, егоный сын Петрок живет на первом поселке, бедно живет. А кто сейчас в деревне богато живет? Наш колхоз присоединили к соседнему. Колхозники подалися кто куда, а он на ферму устроился работать за 7 километров. Надоело ему к сестре в отцовскую баню ходить, решил построить свою. Идет с работы через лес, побродит по нему, выберет сосну стройную, гонкую, обкорит ее во весь свой рост да идет домой. Так за зиму понаметил сосенок на баньку, а летом, когда начался сенокос, он коня попросит у подвозчиков кормов на ночь. Кони летом не очень задействованы, так он штуки три спилит, раскрыжует, завезет домой, сложит за сараем. Дня за два обкорит, на солнышке подсушит да в сарай занесет, а кору в печи спалит. Так и навозил материала на баньку. Как-то на Троицу заходит к нему в гости кум-лесник и говорит:
— Слушай, Петрок, что-то у тебя возле дома смолою пахнет? В моем лесу кто-то самовольно с десяток сосенок спилил и не могу найти, кто.
— Ну, что ты, кумок, это твоя одежда смолою пропахла.
— Смотри у меня, Петрок! Хоть ты мне кум, но работу терять я не хочу. Если ты набедокурил, мало не будет.
— Ну, что ты, кумок, я без твоего разрешения боюсь в лес ступить. Надо было с тобою по чарке выпить, да не за что водки купить. Видишь, в моем доме черно-белый телевизор, а у тебя цветной, с широким экраном.
— Хитер ты, кумок, а детей-то в деревне лучше всех одеваешь. Я думал, ты меня полечишь, — сказал и с обидой ушел.
— Ты же знаешь, друг, любой лесник любит выпить, а если выделить дерево, так чтоб на пне стояла бутылка водки, а возле пня – сумка с закуской. Затаил он обиду на Петрока и стал за ним наблюдать, а жил он недалеко от него, на поперечной улице. Видит, за сараем Петрок баньку рубит, а сам вида не подает, что знает. А когда тот срубил и поставил на мох, и крышу вывел, явился кум-лесник и говорит:
— Ну, что, кумок, вот и попался ты. Всю незаконную порубку на тебя повешу, лучше давай рассчитывайся по-хорошему, гони три сотни баксов, а то через суд больше оплатишь. 
— Ну, что ты, кумок, где я тебе такие деньги возьму? Это мне брат жены из соседней деревни свою баньку привез.
— Ну, как хочешь, Петрок. Власти разберутся.
— Побойся Бога, Алексей, осень на дворе, детей негде мыть. Ты ж мне кум, так кумовья не поступают. Будешь, чего доброго, по судам таскать.
— Твое дело. Не хочешь рассчитываться по добру, мне ж пеньки нужно списать, — сказал и пошел.
Пригорюнился Петрок, рассудил, подумал, посоветовался с женой, с отцом и решили…
Утром следующего дня, где-то часов в 9 утра, являются к Петроку на двор кум-лесник, участковый, депутат и два понятых и говорят:
— Ну, Петрок, где ты тут из незаконно срубленного леса баню поставил?
— Ну, что вы, служивые, о какой бане идет разговор? У меня никакой бани нет. Где вы ее видите?
У лесника аж глаза на лоб полезли, говорит:
— Вот здесь, в трех метрах от этого места, где мы стоим, вчера вечером баня на мху стояла. 
— Так куда она подевалась, за ночь испарилась? Даже мха нигде не видно, — спросил у него участковый.
— Да что вы меня за дурака считаете или мне померещилось? Пойдемте искать в сарае.
— У тебя, наверное, Пятник, галлюцинации пошли от водки. За ночь же она не испарилась, даже следов не видно, где она стояла. Пойдемте отсюда. Я Петрока давно знаю, это честный человек, он чужого никогда не возьмет. Я ему не раз помогал дрова в лесничестве выписывать, а на лесника составим протокол за ложное донесение, — на этом и разошлись.
— Ну, ладно, Леня, не морочь мне голову, была баня или не была. А была, так куда он ее за ночь подевал?
— Ты же знаешь, что мы — народ смекалистый. Помнишь, как твой дед во время войны бургомистра вокруг пальца обвел – вся деревня тогда смеялась. Упросили партизаны твоего деда поговорить с бургомистром, чтоб он договорился с начальником карательного отряда отпустить двух партизан за две пятилитровых бутыли самогона. Когда договор удался, налил он в одну пятилитровую бутыль самогона-першака, а в другую – воды. А для запаха туда плеснул стакан самогона. Тот попробовал из поданной бутыли, крякнул, а вторую только понюхал. А по уговору эти бутыли бургомистр должен отдать начальнику карательного отряда Носенко. Партизан должны переводить из Кричева в Мстиславскую тюрьму. Полицаи при конвоировании пленных в низине возле Лобковичей отпустили их. Те по кустам да через Сож, в лес, только и были. А они постреляли для вида и вернулись в Кричев. Бургомистр был кумом твоему деду, побуйствовал за подвох да утихомирился, сносил оплеуху от Носенки, а после войны, когда тот вернулся из тюрьмы, вместе с дедом горелку пили. Ну, а тут было такое дело. Почти каждый колхозник имеет дома плуг и сбрую. Поймал Петрок в соседней деревне коня на пастбище, запряг в плуг. Разберут венец баньки с женой, мох – в мешок, а бревнышко – в борозну да запашет без огрехов. И так всю баньку похоронил в земле до лета, а заодно весь огород перепахал. И баню спрятал от дурного глаза.
— Ну, и земляки у меня, смекалистый народ, — подумал я.
— Расскажи, как кумовья помирились?
— Весной Петрок баньку выскородил. Она поменяла свой цвет, стала как маринованная. Позвал кума: «Идем, кум, помоги баньку составить, купил ее по дешевке у свояка». Составили баньку, выпили по чарке, Петрок и говорит: «Хитер ты, кум, но смекалки у тебя нет». А через год рассказал всем, как он кума вокруг пальца обвел. Вся деревня с лесника смеялась. После этого он долго дулся, но затем помирились. Петрок больше не ходит в лесничество выписывать дрова, кум сам определяет, где ему брать. Вот такие у меня земляки.
                                                            Иван Вырво.    

Ну и земляки!

 

Не знаю, как вам, но мне иногда так захочется приехать на малую родину, к землякам, в ту деревню, где прошло голодное военное детство. Тогда бросаю всю работу, сажусь в свой старенький «Москвич» и еду к ним повидаться, поговорить, посмотреть друг на друга. Однажды, подъехав к магазину, встретил друга детства, с которым вместе пошли в первый класс и делали в его избе на притолоке дверей отметки, кто кого перерос, ходили на реку купаться, только в юности мы расстались. Он остался в деревне, а я уехал учиться в город. Поздоровались, и он меня спрашивает:

— Ты помнишь Егора Панаскина?
— А чего не помню, вместе в первый класс ходили.
— Так вот, егоный сын Петрок живет на первом поселке, бедно живет. А кто сейчас в деревне богато живет? Наш колхоз присоединили к соседнему. Колхозники подалися кто куда, а он на ферму устроился работать за 7 километров. Надоело ему к сестре в отцовскую баню ходить, решил построить свою. Идет с работы через лес, побродит по нему, выберет сосну стройную, гонкую, обкорит ее во весь свой рост да идет домой. Так за зиму понаметил сосенок на баньку, а летом, когда начался сенокос, он коня попросит у подвозчиков кормов на ночь. Кони летом не очень задействованы, так он штуки три спилит, раскрыжует, завезет домой, сложит за сараем. Дня за два обкорит, на солнышке подсушит да в сарай занесет, а кору в печи спалит. Так и навозил материала на баньку. Как-то на Троицу заходит к нему в гости кум-лесник и говорит:
— Слушай, Петрок, что-то у тебя возле дома смолою пахнет? В моем лесу кто-то самовольно с десяток сосенок спилил и не могу найти, кто.
— Ну, что ты, кумок, это твоя одежда смолою пропахла.
— Смотри у меня, Петрок! Хоть ты мне кум, но работу терять я не хочу. Если ты набедокурил, мало не будет.
— Ну, что ты, кумок, я без твоего разрешения боюсь в лес ступить. Надо было с тобою по чарке выпить, да не за что водки купить. Видишь, в моем доме черно-белый телевизор, а у тебя цветной, с широким экраном.
— Хитер ты, кумок, а детей-то в деревне лучше всех одеваешь. Я думал, ты меня полечишь, — сказал и с обидой ушел.
— Ты же знаешь, друг, любой лесник любит выпить, а если выделить дерево, так чтоб на пне стояла бутылка водки, а возле пня – сумка с закуской. Затаил он обиду на Петрока и стал за ним наблюдать, а жил он недалеко от него, на поперечной улице. Видит, за сараем Петрок баньку рубит, а сам вида не подает, что знает. А когда тот срубил и поставил на мох, и крышу вывел, явился кум-лесник и говорит:
— Ну, что, кумок, вот и попался ты. Всю незаконную порубку на тебя повешу, лучше давай рассчитывайся по-хорошему, гони три сотни баксов, а то через суд больше оплатишь. 
— Ну, что ты, кумок, где я тебе такие деньги возьму? Это мне брат жены из соседней деревни свою баньку привез.
— Ну, как хочешь, Петрок. Власти разберутся.
— Побойся Бога, Алексей, осень на дворе, детей негде мыть. Ты ж мне кум, так кумовья не поступают. Будешь, чего доброго, по судам таскать.
— Твое дело. Не хочешь рассчитываться по добру, мне ж пеньки нужно списать, — сказал и пошел.
Пригорюнился Петрок, рассудил, подумал, посоветовался с женой, с отцом и решили…
Утром следующего дня, где-то часов в 9 утра, являются к Петроку на двор кум-лесник, участковый, депутат и два понятых и говорят:
— Ну, Петрок, где ты тут из незаконно срубленного леса баню поставил?
— Ну, что вы, служивые, о какой бане идет разговор? У меня никакой бани нет. Где вы ее видите?
У лесника аж глаза на лоб полезли, говорит:
— Вот здесь, в трех метрах от этого места, где мы стоим, вчера вечером баня на мху стояла. 
— Так куда она подевалась, за ночь испарилась? Даже мха нигде не видно, — спросил у него участковый.
— Да что вы меня за дурака считаете или мне померещилось? Пойдемте искать в сарае.
— У тебя, наверное, Пятник, галлюцинации пошли от водки. За ночь же она не испарилась, даже следов не видно, где она стояла. Пойдемте отсюда. Я Петрока давно знаю, это честный человек, он чужого никогда не возьмет. Я ему не раз помогал дрова в лесничестве выписывать, а на лесника составим протокол за ложное донесение, — на этом и разошлись.
— Ну, ладно, Леня, не морочь мне голову, была баня или не была. А была, так куда он ее за ночь подевал?
— Ты же знаешь, что мы — народ смекалистый. Помнишь, как твой дед во время войны бургомистра вокруг пальца обвел – вся деревня тогда смеялась. Упросили партизаны твоего деда поговорить с бургомистром, чтоб он договорился с начальником карательного отряда отпустить двух партизан за две пятилитровых бутыли самогона. Когда договор удался, налил он в одну пятилитровую бутыль самогона-першака, а в другую – воды. А для запаха туда плеснул стакан самогона. Тот попробовал из поданной бутыли, крякнул, а вторую только понюхал. А по уговору эти бутыли бургомистр должен отдать начальнику карательного отряда Носенко. Партизан должны переводить из Кричева в Мстиславскую тюрьму. Полицаи при конвоировании пленных в низине возле Лобковичей отпустили их. Те по кустам да через Сож, в лес, только и были. А они постреляли для вида и вернулись в Кричев. Бургомистр был кумом твоему деду, побуйствовал за подвох да утихомирился, сносил оплеуху от Носенки, а после войны, когда тот вернулся из тюрьмы, вместе с дедом горелку пили. Ну, а тут было такое дело. Почти каждый колхозник имеет дома плуг и сбрую. Поймал Петрок в соседней деревне коня на пастбище, запряг в плуг. Разберут венец баньки с женой, мох – в мешок, а бревнышко – в борозну да запашет без огрехов. И так всю баньку похоронил в земле до лета, а заодно весь огород перепахал. И баню спрятал от дурного глаза.
— Ну, и земляки у меня, смекалистый народ, — подумал я.
— Расскажи, как кумовья помирились?
— Весной Петрок баньку выскородил. Она поменяла свой цвет, стала как маринованная. Позвал кума: «Идем, кум, помоги баньку составить, купил ее по дешевке у свояка». Составили баньку, выпили по чарке, Петрок и говорит: «Хитер ты, кум, но смекалки у тебя нет». А через год рассказал всем, как он кума вокруг пальца обвел. Вся деревня с лесника смеялась. После этого он долго дулся, но затем помирились. Петрок больше не ходит в лесничество выписывать дрова, кум сам определяет, где ему брать. Вот такие у меня земляки.
                                                            Иван Вырво.    

Добавить комментарий