Рождественский пирожок

Рождественский пирожокБабушкины пироги! Только от воспоминаний о них текут слюнки. Пироги с  капустой, с творогом, с грибами, с толченой картошкой, сдобренной поджаренным луком. А каким был вкусным рождественский пирог, который бабушке обычно никак не удавалось сберечь до утра 7 января! Только бабушка выйдет из дома, как мы с братом уже у полки, на которой, укрытый рушником, прячется рождественский пирог. Казалось, отщипнем только по крошке, только еще немного, но пирог каким-то чудом таял на глазах. А потом было совестно перед бабушкой и домашними.
С раннего утра бабушка ставила опару. Мы еще нежились в постели,  а она быстро пролетала по дому, осторожно хлопала дверь в сенцы. Потом звонко звякала дужка жестяного ведра — это бабушка спешила подоить буренку. 
Я осторожно скатываюсь с кровати на пол и бегу заглянуть под рушник, которым бабушка накрывала опару. Под потолком разливает призрачный свет керосиновая лампа – до бабушкиного дома, так как он на отшибе, электричество так и не провели. За окном темнота. 
Осторожно приоткрываю рушник, который укрывает серый алюминиевый таз, и с интересом смотрю на опару. На первый взгляд ничего особенного – что-то белое, словно живое. Немного посмотрев на  это, как говорила бабушка, чудо, осторожно накрываю домотканым рушником таз с опарой. Бабушка строго-настрого запрещает нам с младшим  братом в то время, когда она колдует над тестом, издавать какие-нибудь громкие звуки.  Не дай Бог громко стукнуть чем-нибудь, как она, улыбаясь, грозит своим маленьким сухоньким кулачком. Как она утверждает, тесто из-за этого подходить не будет. Но я в это не верю – как может тесто из-за громкого звука отказаться расти!
Останавливаюсь и как зачарованный смотрю,  как языки пламени лижут черные бока зева русской печи. Оттуда дышит жаром, а вот босые ноги мерзнут. Переступаю с ноги на ногу, так не хочется отрываться от этого зрелища. Но холод гонит в теплую постель. Наконец, дверь в сенцы открывается и входит бабушка в облаке тумана, словно какое-то  сказочное существо.  На ней старый овчинный тулупчик. 
Бабушка принесла ведро с молоком и начинает его процеживать в глиняный кувшин через два слоя  марли. Меня, конечно же, она гонит в кровать, мол, замерзнешь босой и без штанов. Я даю себе зарок проследить, как бабушка вымешивает тесто, как оно подходит, но коварный сон навевает дремоту. А когда просыпаюсь, в окнах уже теплится свет – неторопливое январское утро вступило в свои права.  
Босой  бегу к столу, пока бабушка прилегла отдохнуть, и вижу на столе что-то  укрытое широким домотканым полотном. Я знаю, что это! Это вкуснейшие бабушкины пирожки! Я нетерпеливо отбрасываю преграду между мной и этим лакомством и вижу чудо бабушкиного кулинарного искусства – с  подрумяненным верхом, источающее дурманящий аромат. Воровато оглянувшись, ведь бабушка строго требует, чтобы на Рождество  мы  всей семьей садились за стол и после молитвы,  которую читал старый прадедушка (дедушка погиб на войне), начинали праздничную трапезу.
Рождество. Мне было немного стыдно нарушать бабушкин запрет, но я хватаю два самых, на мой взгляд, румяных пирожка и стремглав скольжу по холодному полу в свою кровать, где мирно посапывает младший брат.  Укрывшись ватным одеялом, впиваюсь зубами в ароматную мякоть пирожка. О, это  настоящее наслаждение. Но совесть не дает мне вполне насладиться лакомством, поэтому осторожно тормошу брата и сую ему в руку пирожок. Тот вяло его кусает, соня!
Нет, не вернуть уже никогда то ощущение полноты жизни, которое бывает только в 7 лет!
                    Д. Владимиров.

Рождественский пирожокБабушкины пироги! Только от воспоминаний о них текут слюнки. Пироги с  капустой, с творогом, с грибами, с толченой картошкой, сдобренной поджаренным луком. А каким был вкусным рождественский пирог, который бабушке обычно никак не удавалось сберечь до утра 7 января! Только бабушка выйдет из дома, как мы с братом уже у полки, на которой, укрытый рушником, прячется рождественский пирог. Казалось, отщипнем только по крошке, только еще немного, но пирог каким-то чудом таял на глазах. А потом было совестно перед бабушкой и домашними.
С раннего утра бабушка ставила опару. Мы еще нежились в постели,  а она быстро пролетала по дому, осторожно хлопала дверь в сенцы. Потом звонко звякала дужка жестяного ведра — это бабушка спешила подоить буренку. 
Я осторожно скатываюсь с кровати на пол и бегу заглянуть под рушник, которым бабушка накрывала опару. Под потолком разливает призрачный свет керосиновая лампа – до бабушкиного дома, так как он на отшибе, электричество так и не провели. За окном темнота. 
Осторожно приоткрываю рушник, который укрывает серый алюминиевый таз, и с интересом смотрю на опару. На первый взгляд ничего особенного – что-то белое, словно живое. Немного посмотрев на  это, как говорила бабушка, чудо, осторожно накрываю домотканым рушником таз с опарой. Бабушка строго-настрого запрещает нам с младшим  братом в то время, когда она колдует над тестом, издавать какие-нибудь громкие звуки.  Не дай Бог громко стукнуть чем-нибудь, как она, улыбаясь, грозит своим маленьким сухоньким кулачком. Как она утверждает, тесто из-за этого подходить не будет. Но я в это не верю – как может тесто из-за громкого звука отказаться расти!
Останавливаюсь и как зачарованный смотрю,  как языки пламени лижут черные бока зева русской печи. Оттуда дышит жаром, а вот босые ноги мерзнут. Переступаю с ноги на ногу, так не хочется отрываться от этого зрелища. Но холод гонит в теплую постель. Наконец, дверь в сенцы открывается и входит бабушка в облаке тумана, словно какое-то  сказочное существо.  На ней старый овчинный тулупчик. 
Бабушка принесла ведро с молоком и начинает его процеживать в глиняный кувшин через два слоя  марли. Меня, конечно же, она гонит в кровать, мол, замерзнешь босой и без штанов. Я даю себе зарок проследить, как бабушка вымешивает тесто, как оно подходит, но коварный сон навевает дремоту. А когда просыпаюсь, в окнах уже теплится свет – неторопливое январское утро вступило в свои права.  
Босой  бегу к столу, пока бабушка прилегла отдохнуть, и вижу на столе что-то  укрытое широким домотканым полотном. Я знаю, что это! Это вкуснейшие бабушкины пирожки! Я нетерпеливо отбрасываю преграду между мной и этим лакомством и вижу чудо бабушкиного кулинарного искусства – с  подрумяненным верхом, источающее дурманящий аромат. Воровато оглянувшись, ведь бабушка строго требует, чтобы на Рождество  мы  всей семьей садились за стол и после молитвы,  которую читал старый прадедушка (дедушка погиб на войне), начинали праздничную трапезу.
Рождество. Мне было немного стыдно нарушать бабушкин запрет, но я хватаю два самых, на мой взгляд, румяных пирожка и стремглав скольжу по холодному полу в свою кровать, где мирно посапывает младший брат.  Укрывшись ватным одеялом, впиваюсь зубами в ароматную мякоть пирожка. О, это  настоящее наслаждение. Но совесть не дает мне вполне насладиться лакомством, поэтому осторожно тормошу брата и сую ему в руку пирожок. Тот вяло его кусает, соня!
Нет, не вернуть уже никогда то ощущение полноты жизни, которое бывает только в 7 лет!
                    Д. Владимиров.

Добавить комментарий