И будем помнить

Любовь и признательность – вот что мы чувствуем в отношении самых дорогих нам людей. В наших сердцах – частичка их сердец. Наша безмерная благодарность родителям за то, что они подарили нам жизнь, вырастили, воспитали. Не будет преувеличением сказать, что во многом их глазами мы смотрим на мир. В наших сердцах – частичка их сердец, которые бьются с нашим в унисон. Любовь и признательность – вот что мы чувствуем в отношении самых дорогих нам людей, да еще, если честно сказать, сожаление от того, что часто огорчали их. И это такое обжигающе острое чувство, которое невозможно утолить. Самое страшное – это понимание, что уже ничего нельзя исправить и ничего сделанного уже не воротишь, ведь их уже нет рядом с нами.
…Однажды, а было это в июле, пришел я на реку, чтобы искупаться. Солнце клонилось к горизонту, так что жара уже спала. Здесь, под сенью деревьев, что росли на самом берегу, я и остановился. Место тихое, да и берег пологий. Можно здесь окунуться — река образовала небольшой затон, свободный от водорос­лей, дно реки не очень глубокое, да и вода спокойная. Метрах в пятнадцати на берегу реки обосновался какой-то человек. Присмотревшись, я понял, что знаю его. Это заядлый рыбак, который любит посидеть у реки с удочкой. Вот и в этот раз, выходит, пришел порыбачить. Поплескавшись в воде, я выбрался на берег и присел на поваленное дерево, чтобы обсохнуть. Клева, видимо, совсем не было, так что, увидев меня, знакомый подошел, чтобы поздороваться.
— Не клюет? – спросил я.
Он только кивнул. Заговорили о погоде, рыбалке, а потом он вспомнил, что приходил на это место с отцом, заядлым рыболовом. Стали вспоминать о родителях.
— Сколько же огорчений я приносил своим родителям! – вздохнул собеседник, а потом, помолчав, продолжил: — Воспоминания о них, бывает, не дают уснуть. Жгучая боль раскаяния терзает сердце. К сожалению, только повзрослев, начинаешь понимать то, на что когда-то не обратил внимания или не придал значения. Всю жизнь, начиная с подросткового возраста, не дает покоя такое воспоминание. На берегу реки отдыхает вся наша семья. Отец забросил удочку, а мы со старшим братом, мне было тогда лет семь, собираем хворост, чтобы развести огонь. Мать сидит на траве и читает газету. А у нас уже готова целая кучка сухого хвороста, собранного на лугу. Остается только поджечь. Тогда я вырываю у матери газету и сую ее под хворост, а через секунду вспыхивает огонь. Мы с братом весело скачем вокруг. Казалось бы, этот короткий эпизод давно забыт. Можно подумать: эка мелочь! Как говорится, никто не пострадал. Но почему-то позже, когда вспоминал, как я вырвал у матери газету, так было стыдно и больно. Может, причиной тому был растерянный взгляд матери… Но с возрастом ко всему привыкаешь. Стараешься не вспоминать о том, что причинил боль самому близкому человеку. А когда вспоминаешь, то стараешься поскорее забыть. Да, сердце дрогнет, но снова забьется ровно, мол, жизнь продолжается. Недаром же утверждают, что тяжелые воспоминания приносят боль и разрушают психику человека. И надо ли вспоминать?
Снова помолчали, а потом собеседник продолжил:
— Однажды получилось так, что некому было помочь, так что мне одному пришлось копать картошку на участке в шесть соток. Тогда у меня уже у самого был маленький сын. Он тогда заболел, а жена осталась с ним дома. Родителей в то время уже не было в живых. А у брата были какие-то дела. Нет, он всегда помогал, но в тот раз как-то не случилось. Откладывать было нельзя, так как подошла очередь «на коня». В результате сам с помощью лошади, которую взял у хозяина, разогнал картошку, сам потом ее собирал. День как-то быстро пролетел – дело к вечеру. Осталась последняя борозда. Какая же она длинная! Да, страшно устал, но еще нужно найти какой-то трактор, который поможет отвезти мешки домой. Наконец-то вся картошка выкопана. Присел на траву, утер пот со лба. И почему-то вспомнился тот случай, что произошел со мной после окончания школы. Это было последнее беззаботное лето перед призывом в армию. И каждый вечер было какое-то занятие: то на реку с приятелями, то, как говорили тогда, на танцы. А с сентяб­ря устроился на работу, так что снова был занят. В результате пропус­тил мимо ушей просьбу отца – помочь выкопать картошку. Завод, на котором отец трудился, выделил участок в шесть соток. Отец, никого из домашних не обременяя просьбами, сам, под лопату, засеял участок. Все лето ухаживал за картошкой. А когда в тот субботний сентябрьский день я отправился на «очень важную встречу с прия­телями», взял лопату и на велосипеде поехал на участок. По вечерам, после работы, больше не обращаясь ко мне с просьбой, он вскопал под лопату весь участок, а мешки с картошкой перевез на велосипеде. Не то, чтобы я этого не заметил, но как-то «пропустил мимо ушей», а там и призыв в армию. Нет, потом с горечью вспоминал об этом своем равнодушии, но постепенно все забылось. А теперь, один вскопав участок, вдруг вспомнил. И так горько стало на душе, что я тогда не помог отцу! Захотелось, как в детстве, заплакать, чтобы слезы утолили эту горечь, а материнская рука погладила по голове, прощая все на свете.
…Мы еще посидели молча. Вроде, все сказано. Хотя и мне есть в чем покаяться перед родителями. И так бывает больно, когда вспоминаешь об этом. Больно, но забывать нельзя. Помолимся же за родителей, перед которыми мы в долгу. Они нас прощали всегда, но простим ли мы себя?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *