И храмы рядом…

Прихожу я теперь в наш Свято-Покровский храм с радостью и, главное, смело, не таясь и никого не боясь. А росла я и училась в атеис­тическое время.

 

Прихожу я теперь в наш Свято-Покровский храм с радостью и, главное, смело, не таясь и никого не боясь. А росла я и училась в атеис­тическое время. Помню, отец, который был священником в этом храме, уходя на службу, скажет: «Детка, приди в храм, сегодня такой большой праздник!». А как пойти? Хочу сходить, люблю быть в церкви, но боюсь. Боюсь, что одноклассники смеяться будут, боюсь, что в школе будут ругаться, боюсь, что директор увидит, а мне обязательно придется мимо его дома пройти. Он как раз на повороте живет, где дорога к церкви. А директор и его жена, моя учительница, видели, и не раз, но… но не выдавали, добрые они люди были. Вот я соберусь, платок пониже на глаза надвину да на улицу, и бегом. В церковь прибегу, успокоюсь и уже стою как бы под защитой.
Там так хорошо! Поют на двух клиросах: левом и правом, поочередно. Я иду на правый – там моя мама поет, там я всех знаю. Знаю мужчин, их трое. Наш родственник Михаил руководит хором. Тут он такой строгий, а дома – веселый и смешной. Мы с ним иногда решаем мне задачки про то, как в бассейн было проведено две трубы, и в одну вода наливалась, а из другой выливалась. Я именно эти задачки про трубы сов­сем не понимала, и Михаил всегда смеялся: «Ну, что, снова с трубами пришла?». На клиросе Михаил в почете. Он «Апостола» читает, и только он. Если уж его нет, то читает тогда старик, Епихин Иван.
Есть на клиросе Великан, то есть Великанов Виктор. Это его все Великаном называют, так проще и легче. Великан высокий и тоже строгий. Он — церковный староста, его все побаиваются. Он весь доход пересчитает, все запишет, за все вовремя заплатит, а за то, что налог «за мир» всегда отправлял в Минск вовремя, ему даже благодарность от правительства была.
Епихин Иван из всех мужчин — самый улыбчивый и большой умелец по дереву. Он резьбой украсил иконостас, изготовил очень красивое резное паникадило. Когда нашу церковь при Хрущеве закрывали, а все ломали и сбрасывали, то паникадило разбилось. Наш отец тогда собрал его кусочки. И теперь эти части наклеены на иконостасе. Я смотрю на них и знаю, откуда они. Знаю, что большая икона над Царскими вратами «Тайная вечеря» тоже из того времени, она и до разорения висела здесь, и пожертвовал ее храму плотник Логвинов Александр. Знаю, что и эту икону, Царские врата, и Голгофу, хоругви и колокола, и еще многое сберегли верующие люди и покойный мой отец – протоиерей Иоанн.
Церковь была закрыта почти тридцать лет. В ней был и склад, и ДОСААФ, и общежитие, но, проходя мимо этого места, где мое сердце всегда начинало ныть, я шептала: «Господи, прости и храни это место». Многие люди крестились, проходя мимо поруганного храма, с которого уже были сброшены и кресты, и купола.
Господи! Все в руках твоих! Сейчас открыт наш храм. Приходите все желающие!
Когда теперь я вижу в храме деток, это радует меня до слез.
Дети, хорошие вы наши! Это мы ведем вас по жизни, мы вводим вас в эту жизнь. Многое будет зависеть от того, куда мы будем вас маленьких водить, как и о чем будем с вами разговаривать, чему учить.
Проверено жизнью, что те дети, которые хоть в какой-то период посещали храм, которым говорили о Боге, о заповедях, будут нести в себе это. Пусть даже какие-то годы у них пройдут вдалеке от храма, душа их однажды вновь потянется к нему, к все, к чему они когда-то прикоснулись, — проснется с новой осознанной силой.
Так и хочется сказать всем родителям: «Идите с детками в храм. Это надо для вашей души и души ваших детей».
Как хорошо, когда путь к храму начинается с детства. Дети идут по жизни, зная, что в мире есть сила, которая всегда с ними и над ними, с ней нужно считаться, трепетать перед ней, надо вести себя хорошо даже тогда, когда никто из людей тебя не видит и никто не делает замечаний.
Дети любят церковь, умеют там себя вести, всегда послушны, готовы в чем надо помочь. Когда я и мои подружки были в возрасте 8-10 лет и тайком бегали в наш Покровский храм, нам часто поручали вымыть к празднику полы в церкви, а к Троице принести много аира, цветов и всякой зелени. Мы шли специально на луг и в лес, где набирали всего этого столько, сколько могли унести.
Перед Крещением мы бегали на реку Сож посмотреть, где там делают крест и прорубь для освящения воды, и все ждали, как все завтра будет.
 Крест из льда вырубали мужчины под руководством сторожа Ивана. Был этот Иван из города Вятки, а остался жить при церкви после войны, потому что боялся ехать на родину, так как он был в плену. Прожил тут года три, а потом уехал.
Так вот, крест вырубят ровный, красивый, большой, потом поставят его и покрасят свекольным соком. Еще вырубят небольшой аналойчак и покроют его зеленой старинной скатертью, на которой чудная вышивка серебряной спиралью. Кстати, теперь эта вышивка перенесена на новую скатерть, но красного цвета, потому что та зеленая уже истлела, а нить осталась крепкой. Увидеть эту скатерть можно в Великую Пятницу под плащаницей.
Мои детские вспоминания, связанные с Крещением в первые послевоенные годы, очень веселые. Крестный ход шел от храма к реке, не шел, а еле двигался, потому что народу было столько, что начало процессии уже находилось на берегу, а конец – еще на церковном подворье. Мы, дети, не шли, а бегали: то вперед забежим, то вернемся. Радость, весело! Нигде столько народу не увидишь. А сколько людей падает, скользко, особенно старушки. Они с горки к реке на юбках едут, а нам смешно, интересно.
Вечером батюшка и Иван купались в проруби. Об этом в то время было много разговоров. Меня даже учительница классная спрашивала об этом, мол, правда ли. Я говорила, что правда, а сама боялась, что попадет мне за это. Но нет, классная относилась ко мне хорошо и один раз попросила меня принести ей Библию почитать. Библия у нас была старинная и очень большая, но отец не разрешал ее выносить из дома. Это теперь любую книгу найдешь, а тогда – нет. У людей были духовные книги, и они тихонько давали их друг другу. Помню, к нам в военный городок «Ракета» приехала одна семья, и девочка Саша поступила в наш класс. Ее бабушка часто прихо­дила к моим родителям и приносила мне книжечки «Житие святых», иногда передавала через Сашу.
 
Более подробно читайте в нашей газете.
 
18 ноября 2015

Добавить комментарий